21 октября 1977 г. он предпринял попытку похищения 4-месячного младенца из детской коляски, оставленной возле небольшого продуктового магазина в подмосковном городе Чехове. Преступник не учёл того обстоятельства, что мать ребёнка могла без затруднений следить за коляской через большие застеклённые витрины. Едва только злоумышленник взял младенца на руки и сделал с ним несколько шагов, как женщина с криком бросилась на улицу. Вместо того, чтобы отказаться от своих намерений, оставить младенца и удалиться под благовидным предлогом (как на его месте поступил бы опытный педофил ) преступник побежал, не выпуская из рук добычу. Однако это бегство по улицам тихого города лишь привлекло к нему внимание окружающих. Несколько посторонних мужчин бросились вдогонку за подозрительным типом и преступнику в конце-концов пришлось бросить жертву. Маньяк метался по незнакомым ему дворам и на протяжении почти километра пытался уйти от погони. Примечательно, что ни одного милицейского наряда ему не повстречалось, ловлей преступника в который уже раз занимались самые обычные люди! В конце-концов "Охотнику за младенцами" удалось забежать в лесную зону и оторваться от погони, но на этот раз победа оказалась пирровой : преследователи настолько хорошо рассмотрели негодяя, что теперь его опознание не могло составить затруднений.
     С уточнённым словесным портретом и безусловно узнаваемым фотороботом установление личности педофила стало лишь вопросом ближайшего времени. Сотрудники МУРа пошли по столице "мелким чёсом", демонстрируя фоторобот работникам отделов кадров предприятий, в магазинах и лечебных учреждениях. Бредень был раскинут столь широко, что шансов остаться неузнанным у преступника просто не осталось. Одна из крупнейших поисковых операций за всю историю МУРа ( напомним, дело было на контроле самого министра внутренних дел, который информировал о розыске главу государства! ) не могла не увенчаться заслуженным успехом: 24 октября негодяй был идентифицирован как 33-летний Анатолий Иванович Бирюков, женатый мужчина, отец двух дочерей, прежде несудимый. В тот же день его арестовали.
     Разоблачение преступника явилось настоящим шоком для его жены, близких и всех знакомых. Никто не мог предположить в тихом и как будто бы безвольном мужчине задатков кровавого безжалостного монстра. Все, знавшие Бирюкова, полагали, что произошла трагическая ошибка - это мнение не развеяли даже сознание преступника и его опознание многочисленными свидетелями.

     Психиатрическая экспертиза, проведённая в Центре им.Сербского стационарно в феврале-марте 1978 г., не обнаружила психиатрических отклонений, способных в той или иной степени смягчить вину преступника. К моменту ареста Бирюков уже был готов к сознанию - он понял, что погоня в Чехове неминуемо приведёт к его разоблачению и ждал ареста. Убийца достаточно спокойно рассказал о своих действиях, проявив недюженную память и точность в воспроизведении деталей. Своё первое убийство, совершённое 16 сентября, он объяснил полной растерянностью : услыхав, что этажом выше открывается дверь и из квартиры выходят люди, Бирюков до такой степени потерял самообладание, что воткнул нож в младенца не раздумывая. Лишь выбежав на улицу и переведя дыхание, он сообразил, что ребёнка вовсе незачем было убивать - трёхмесячный младенец всё равно бы не смог его опознать!
     На удивление связно преступник сумел объяснить и возникновение своей довольно необычной мании. Навязчивое стремление осуществить половой акт с младенцем ( неважно какого пола ) Бирюков объяснил тем, что супруга прекратила с ним сексуальные отношения после рождения второго ребёнка. Половое чувство толкало мужчину на поиск партнёра, однако он был неготов тратить время и деньги на любовницу, да и скорее всего, он просто не смог бы её отыскать - его самооценка была для этого слишком низка. Некоторое время Бирюков всерьёз задумывался об инцесте, планируя вовлечь в сексуальные игры одну из дочек, но затем от этого намерения отказался : уж больно велик был риск разоблачения. После довольно продолжительного периода внутренней борьбы будущий убийца твёрдо склонился к мысли о необходимости похищения чужих детей для последующего принудительного совершения с ними половых актов и принялся обдумывать способы осуществления таких замыслов. Результатом этих размышлений явилась выработка твёрдой внутренней установки на похищение младенцев. С одной стороны они представляли собою лёгкую мишень, поскольку их не надо было уговаривать и обманывать, а с другой, половой акт с младенцем воображение Бирюкова рисовало особенно возбуждающим. Мысль о том, что совокупление с малолетним ребёнком будет представлять огромную опасность здоровью последнего, в голову будущего убийцы попросту не приходила.
     Преступник всячески пытался разжалобить следователя и психиатров рассказами о тяжкой доле отвергнутого мужа, во время содержания под стражей предпринял попытку покончить жизнь самоубийством, а после вынесения смертного приговора направил в Верховный Совет СССР прошение о помиловании. Ни то, ни другое, ни третье не помогло ему избежать расстрела в феврале 1979 г.
     "О х о т н и к - н а - д е в с т в е н и ц"    С е р г е й    Г р и г о р ь е в   (период активности : март 1977 г. - май 1983 г.): Классическим примером серийных преступлений являются многоэпизодные изнасилования, не закачивающиеся убийством жертв. Психологический механизм, побуждающий человека к такого рода деяниям и запускающий цепочку преступлений, во многом аналогичен тому, что наблюдается при серийных убийствах : накопление депрессии, приводящее к острому внутреннему конфликту и растущему эмоциональному напряжению - фрустрация - акт преступления, как механизм компенсации фрустрации - последующее эмоциональное остывание - период психоэмоциональной стабильности. Продолжительность последнего может меняться в широких пределах - от недели до полугода - но он непременно заканчивается и описанный выше цикл повторяется. Причём чем больше преступный стаж "серийника", чем дольше он занимается своим преступным промыслом, тем короче фаза его психоэмоциональной стабильности и тем выше повторяемость цикла. "Серийник" подобен накроману со стажем, у которого, в отличие от начинающего, и ремиссия короче, и "приходы" не такие яркие, да и дозы требуются чаще и больше, нежели новичку.
     Рассуждения эти имеют отнюдь не абстрактный, академический интерес, а представляют немалую прикладную ценность. Изменение психоэмоционального состояния преступника отлично прослеживается его родными, близкими, коллегами по работе и весьма чётко коррелируется с фактическими событиями его жизни. Конфликты на рабочем месте, утрата работы, дорожно-транспортные происшествия, драки, ссоры с близкими, либо наоборот - замирение с ними - все эти объективно фиксируемые и проверяемые события отлично иллюстрируют циклическую смену настроения преступника-"серийника". Собрав точную и подробную информацию о событиях жизни подозреваемого и сравнив её с хронологией преступлений, следователь получает в своё распоряжение мощный инструмент оценки достоверности своих предположений. К сожалению, отечественная криминальная психология в советское время была далека от подобных представлений, а посему расследования серийных преступлений той поры сводились к нехитрой тактике "широкого бредня": загрести чохом всех подозрительных и просто подходящих под описание, "трясти-проверять" каждого и, глядишь, в "сухом остатке" окажется тот, кто и будет считаться виновным...
     В самом конце периода "застоя" по городам Союза прокатилась волна предельно циничных изнасилований школьниц, оставшаяся совершенно неизвестной как современникам, так и потомкам. Кровавые преступления отечественных маньяков последующих лет заслонили собою этот "сериал". Между тем, он очень интересен для нас с точки зрения заявленной в настоящем очерке темы, поскольку выпукло продемонстрировал системную неэффективность правоохранительных органов СССР в борьбе с серийной преступностью.
     Начиная с марта 1977 г. в разных районах Ленинграда с интервалом в три-четыре недели произошли четыре изнасилования девочек в возрасте 13-15 лет, совершённые по единой схеме. Некий мужчина, представляясь работником районного отдела уголовного розыска, опрашивающим, якобы, жильцов дома, просил открыть дверь, чтобы задать несколько вопросов. Он предъявлял милицейское удостоверение, осведомлялся о присутствии в квартире взрослых людей. Если таковые были, то пришедший рассказывал им невнятную историю о недавнем преступлении во дворе дома ( "сломали дверь колясочной", "сняли зеркала с машины у подъезда" и т.п.), выслушивал ответы, записывал что-то в блокнотик, в общем вёл себя рассудительно и адекватно. Если же взрослых в квартире не оказывалось, то мужчина начинал беседу с девочкой, уточнял время возвращения взрослых членов семьи, а затем просил разрешения позвонить по телефону в отделение милиции, после чего заходил в квартиру и... из сотрудника уголовного розыска превращался в насильника.
     Угрожая ножом, неизвестный осуществлял половой акт (включавшее обязательно оральное и анальное совокупление - это немаловажное уточнение!), забирал из квартиры деньги и золотые украшения, после чего отводил изнасилованных девочек в ванну, где заставлял их под своим присмотром принимать душ. Преступник внимательно следил за тем, чтобы жертвы смыли с себя его сперму ; его дотошность доходила до того, что он даже расчёсывал лобковые волосы пострадавших, проверяя, не остались ли там его собственные лобковые волосы. Эта мелочь была очень красноречива - она свидетельствовала о том, что преступник знает, как будет осуществляться освидетельствование жертв изнасилования и страховался от возможной идентификации его группы крови.
     Ещё одним примечательным моментом являлось то, что насильник в общем-то не причинял своим жертвам сколь-нибудь заметных телесных повреждений. Он не только ни разу не пустил в дело нож, но даже толком никого не избил, ограничиваясь словесным запугиванием. Один раз, впрочем, он стянул руки непокорной жертвы за спиной бельевой верёвкой и подвесил её к потолочному крюку, но подобное грубое насилие следовало признать исключением из правил. Сила психологического воздействия мгновенного преображения предупредительного милиционера в наглого преступника была столь велика, что ни одна из жертв ни только не нашла в себе силы оказать сопротивление, но даже не закричала.
     Здесь необходимо сделать небольшое отступление и сказать ещё раз несколько слов о том информационном вакууме, которым в СССР были окружены все вопросы, связанные с сексом. Существование этого вакуума определялось идеологической несвободой советского общества, нелепым давлением партийного Агитпропа. Некоторые штампы и воззрения были поразительны по своей наивности, с точки зрения современных представлений люди были несведущи в самых элементарных вопросах. Всеобщим было убеждение, что самое опасное время суток - это поздний вечер и ночь. То, что насильник в 1977 г. нападал в дневное время казалось особенно вероломным. Между тем, криминальная статистика однозначно свидетельствует, что максимум изнасилований приходится именно на время до 16 часов, но в ту солнечную эпоху данная статитика никого не интересовала и никто в компетентных органах даже и не думал доводить её до населения. Оральный и анальный секс казались чудовищными извращениями, по всеобщему мнению, этим могли заниматься только зэки и бывшие уголовники. Именно исходя из этой убеждённости, насильника сразу записали в "бывшие зэки". Никто никогда не рассказывал детям (ни в школе, ни дома) о том, что они могут столкнуться с растлителями и насильниками, никто не учил детей тому, как надлежит себя вести в том случае, если подобная встреча всё же состоялась! Боже упаси, заговорить об этом - подобная тема, затронутая учителем в школе, была равнозначна "идеологической диверсии со стороны стран капитала", со всеми вытекающими отсюда последствиями.
     Автор помнит то удивление, с каким читал в 1978 г. перевод английского пособия "Каратэ для детей и подростков", где как раз рассматривались типичные ситуации, связанные с посягательствами взрослых мужчин на малолетних : как мужчина может ударить, схватить, удерживать, в какой обстановке это может произойти, как надлежит действовать подростку дабы эффективно остановить более сильного, тяжёлого и рослого противника. Причём из текста становилось ясно, что аналогичные пособия существуют у англичан и для девочек, и для женщин. Для советского подростка такое пособие казалось сущим откровением! Нам твердили, что ничего хорошего в такого рода книжках нет, все эти "пособия по выживанию" являются следствием жестокости, царящей в "обществе алчности и насилия", но приведённые в этом очерке примеры, полагаю, достаточно красноречиво развенчивают мифы о некоем особенном, присущем лишь капитализму, насилии. В нашем СССР насилия тоже хватало, причём выше крыши, только газеты никогда не сообщали жителям страны никаких травмирующий подробностей драматических событий в СССР или других соцстранах - это был один из краеугольных принципов коммунистической пропаганды. Криминальная журналистика отсутствовала в СССР как снег в Сахаре, телевидение и газеты вещали лишь о "вестях с полей и конвейеров". Ну и, конечно, восхваляли "дорогого Леонида Ильича" ( или другого красавца из Политбюро ЦК КПСС ), куда же без этой кодлы в то время ?...
     Анатолий Дробиленко, один из сотрудников уголовного розыска Каменнобродского РОВД г. Ворошиловграда, начинавший дело упомянутого выше "Луганского Маньяка" Алмазяна, в телепередаче, снятой в 2006 г. простодушно признался, что термин "некрофилия" впервые услышал лишь в том самом 1970 г., как раз во время розыска Алмазяна. И без затей добавил : "так было интересно!" Да уж... комментарии излишни! А ведь этот человек имел к тому времени высшее образование, занимал нерядовую должность старшего инспектора уголовного розыска и привлекался к раскрытию сексуальных преступлений!
     А хорошо всем изветсный Исса Костоев, официальный разоблачитель Чикатило, в своих воспоминаниях с пафосом рассказывает о том, как "в попытках проникнуть в душу убийцы" во время проведения следствия по литерному делу "Лесополоса" заказывал в Ленинской библиотеке труды по криминальной психологии... дореволюционных авторов! Складывается впечатление, что бывший следователь Генпрокуратуры Союза ССР по особо важным делам даже не отдаёт себе отчёта в том, сколь разоблачительно для всей правоохранительной системы страны звучит это простодушное признание. Оказывается, в эпоху "развитОго социализма" следователям его уровня (поистине общесоюзного!) необходимо было учиться у знатоков психологии, живших чуть ли не за сто лет перед тем ! Кстати, многие из книг этого профиля помещались в спецхраны крупных библиотек с грифом "копирование запрещено" и были абсолютно недоступны рядовым работникам правоохранительных органов. Сейчас может показаться невероятным, но допуск к такой литературе в те времена оформлялся через Главное Пятое управление КГБ ( да-да, госбезопасность действительно решала, кому в СССР какие книги можно читать и труды по криминальной психологии находились в категории самых растлевающих и идеологически вредных ).
     Вернёмся, впрочем, к питерскому насильнику, ходившему по квартирам с удостоверением сотрудника уголовного розыска. Многие черты поведения неизвестного преступника недвусмысленно указывали на его осведомлённость о методах и приёмах как милицейской, так и криминалистической работы ( он не забывал надевать перчатки, требовал от пострадавших принять душ, расчёсывал лобковые волосы, демонстрировал в разговоре знание профессиональной лексики и пр.). Осуществление же половых актов в извращённой форме было расценено как свидетельство того, что преступник имеет опыт тюремных отсидок.
     Поскольку насильник проводил со своими жертвами довольно много времени, те имели возможность хорошенько его рассмотреть. Описания пострадавших отлично дополняли сведения о его внешности, которые сообщали жители окрестых домов и подъездов, к которым насильник обращался во время поисков нужной ему квартиры. Ведь преступник далеко не сразу натыкался на квартиру с одинокой девочкой, обычно он блуждал по подъезду и совершал несколько неудачных "подходов", так что видели его многие. Поэтому ни со словесным портретом, ни с фотороботом ("субъективным композиционным портретом") разыскиваемого затруднений не возникло.
     Во внешности преступника обращала на себя внимание довольно любопытная деталь - его всегда видели в очках. Следователи считали, что преступник пользуется ими в целях конспирации, для изменения внешности и затруднения последующего опознания. Кроме того, очки, видимо, придавали ему солидность и определённо усиливали доверие тому образу, который он создавал ("оперативник во время исполнения служебных обязанностей").
     Поскольку насильник демонстрировал знание некоторых криминалистических тонкостей, специфичной лексики и приёмов милицейской работы, то правдоподобной представлялась версия о его принадлежности в прошлом к правоохранительным органам. Первым делом под проверку попали все сотрудники милиции, уволенные по компрометирующим обстоятельствам, а также судимые; список подозреваемых дополнили уголовники, замеченные прежде в попытках выдавать себя за сотрудников правоохранительных органов. Третьей категорией лиц, к проверке которых приступили питерские "сыскари", явились лица с выявленными психосексуальными отклонениями, состоявшие на специальном учёте.
     Когда стало ясно, что на территории разных районов города дейсвует один и тот же преступник, была создана объединённая следственно-оперативная группа, в которую вошли работники городской прокуратуры и управления уголовного розыска ГУВД. Дела были изъяты из районных отделов и объединены в рамках единого расследования на уровне города.
     Всё эти мероприятия, конечно же, были своевременны и правильны. Но уже летом 1977 г. розыск неизвестного "любителя девочек" замедлился : преступник надолго затаился, в силу чего следствие склонилось к мысли о его возможном отъезде из Ленинграда, возможно, связанном с задержанием правоохранительными органами за иные преступления. Поэтому с конца лета 1977 г. к вышеназванным трём категориям проверяемых лиц добавилась четвёртая - арестованные либо судимые после июня.
     Пауза, взятая "оперативником", тянулась довольно долго - около полугода, однако с октября месяца "сериал" возобновился, причём манера поведения преступника во время совершения посягательств изменений практически не претерпела. Стало ясно, что обладатель фальшивого милицейского удостоверения и очков-"хамелеонов" никуда не делся - он жив, здоров и по-прежнему орудует в "городе Ленина, городе трёх-революций".
     После двух изнасилований поздней осенью цепочка преступлений, впрочем, вдруг опять прервалась. На этот раз пауза тянулась до весны 1978 г., после чего последовало три новых эпизода. Преступник явно набирался опыта и уверенности в себе, на месте совершения преступлений он начал вести себя более вальяжно, без суеты, вступал с жертвами в скабрезные разговоры, рассуждал о "девочках-целочках", которых ему следует наставить на путь истинный, разглагольствовал на всевозможные темы, связанные с сексом. Время, проводимое насильником со своей жертвой постоянно увеличивалось и уже измерялось часами ; по крайней мере дважды преступник покинул квартиры буквально за несколько минут до появления родителей изнасилованных девочек. Из разговоров насильника с девочками стало ясно, что тот не просто является педофилом, а зациклен на девичьей непорочности. Этот "пунктик", скорее всего, был обусловлен некими событиями из жизни насильника...
     Знакомый сотрудник уголовного розыска, рассказывая автору о расследовании этого дела, признался, что всякий раз, ожидая сообщения о новом посягательстве лже-"милиционера", члены следственной группы боялись того, что преступник начнёт убивать жертвы. Мол, насильник будет смелеть, набираться опыта и в какой-то момент решит, что ему следует не оставлять свои жертвы в живых. Признание, что и говорить, довольно неожиданное, свидетельствующее о полном непонимании опытным "сыскарём" психологии насильника. Тот факт, что преступник стал больше разговаривать с жертвами, больше проводить с ними времени, на самом деле свидетельствовал о важности для него персонификации жертвы, потребности общения с нею ( разумеется, общения извращённого, ненормального, травмирующего психику, но тем не менее именно общения, а не тупого насилия и членовредительства ). В принципе, это неплохой знак для жертв, поскольку преступники, персонифицирующие жертву, не совершают её последующего убийства ( разумеется, для этого утверждения существуют некоторые оговорки, важно, прежде всего, поведение самой жертвы преступления ). То, что сотрудник уголовного розыска с опытом работы в полтора десятилетия совершенно не понимал процессов, происходивших в голове насильника, лишний раз подтверждает тезис о крайней недооценке в советское время важности специальной подготовки сотрудников правоохранительных органов в области криминальной психологии и девиантного поведения.
     Между тем, такие знания могли бы сообщить следователям немало ценной информации. Попробуем с точки современных представлений охарактеризовать некоторые личностные черты неизвестного насильника школьниц :
        - 1) Криминальная психология твёрдо считает, что педофильная ориентация постоянна на протяжении жизни ( т.е. не приобретается со временем и не исчезает сама собою ). А это значит, что неизвестный маньяк, скорее всего, уже демонстрировал прежде любовь к малолетним. Следствие справедливо предположило, что насильник имел судимость, но не сделало следующего важного предположения - эта судимость скорее всего д.б. быть связана с сексуальным преступлением. Уточнение немаловажное : в те времена насильники и педофилы получали в местах лишения свободы позорные татуировки, с указанием статьи УК, по которой им выносился приговор (ст.121 или 117). Их насильно "опускали", переводя в низшую категорию лагерной иерархии, используя в качестве пассивных гомосексуальных партнёров, причём от исполнения функций таковых они не могли отказаться. Сразу после "опускания" насильники и педофилы получали ещё одну специальную позорную татуировку. И та, и другая татуировки ( т.е. с указанием на позорную статью и "опускание" обладателя ) наносились обычно на ягодицы. Примечательно, что осторожный "Охотник-на-девственниц" во время своих многочисленных преступлений ни разу не спустил трусы - это могло свидетельствовать о наличии на его ягодицах специфических татуировок, которые сами по себе являлись замечательными особыми приметами! Предположение это (довольно очевидное с точки зрения знающего психологию девиантного поведения специалиста) в конце 70-х гг. никому в голову не пришло. Между тем, оно бы могло дать ценный критерий отбора проверяемых лиц.
        - 2) С большой долей уверенности м.б. предположить, что насильник женат. Педофилы вообще склонны жениться чаще прочих сексуальных преступников - брак помогает им социально мимикрировать. В жёны они выбирают худеньких миниатюрных женщин, внешностью и манерами напоминающих девочек - так срабатывает подсознательная установка на поиск физически несформировавшегося полового партнёра. Однако брак для педофила является источником фрустрации, именно поэтому он продолжает процесс поиска малолетнего партнёра, соблазняя или насилуя подходящих на эту роль детей и подростков.
        - 3) Педофилы как никто из сексуальных преступников демонстрируют в своём поведении бисексуальность. В случае же с ленинградским "охотником-на-девственниц" м.б. предполагать человека, исполнявшего в "зоне" на протяжении нескольких лет роль пассивного гомосексуального партнёра, т.е. имеющего продолжительный соответствующий опыт. Даже если его "опустили" принудительно, многолетние занятия такого рода сексом должны были войти в привычку. С большой долей вероятности можно было считать, что и на свободе насильник время от времени возвращается к этому занятию и иногда добровольно берёт на себя роль пассивного гомосексуального партнёра. Причём, наличие жены и устойчивое влечение к малолетним девочкам не являются для него в этом деле помехой.
     Т.о. компетентный психологический анализ позволил бы довольно многое сказать о неизвестном преступнике, причём, как станет ясно из дальнейшего, весьма близко к истине ( женат, имеет позорящие татуировки, либо следы их сведения, весьма возможны его гомосексуальные контакты и знакомства в соответствующей среде ). Эта информация была бы очень ценна при проверке подозреваемых, поскольку число последних за 5 лет интенсивного розыска исчислялось многими тысячами. К сожалению, ни ГУВД при Ленгороблисполкомах, ни прокуратура города, ни образовательные учреждения Ленинграда ( университет, 1-й мед.институт, высшая школа милиции ) не располагали специалистами соответствующего профиля.
     Изнасилования ленинградского "Охотника-на-девственниц" тянулись с многомесячными перерывами до осени 1980 г. К этому времени уже чётко проявился график преступника - он действовал осенью и весной и прекращал активность летом и зимою. В орбиту всё разраставшегося следствия вовлекались новые категории подозреваемых : работники коммунальных служб, лица, покидающие Ленинград на время сезонных работ вахтовым методом. Проверяли даже преподавателей ВУЗов, выезжающих со студенческими отрядами на комсомольские стройки, хотя эти лица не совсем подпадали в нужную категорию лиц ( зимой преподаватели находились в городе и "сериал", теоретически, не должен был прерываться ).
     В сентябре 1980 г. одна из жертв таинственного маньяка неожиданно столкнулась с ним возле станции метро. Преступник не узнал повзрослевшую и сильно изменившуюся девушку, последняя же не сомневалсь в том, что повстречала именно своего обидчика. Девушка не потеряла голову, а проявив завидное самообладание, попыталась установить маршрут движения преступника. Она сильно рисковала, ведь невозможно было просчитать его реакцию в случае обнаружения слежки! К сожалению, на пути его движения девушке не попался ни один милиционер в форме, в противном случае она бы немедленно обратилась к нему за помощью. Не замечая за собой наблюдения, насильник прошёл пару кварталов, заглянул в продуктовый магазин за покупками, после чего свернул в тихий двор. Девушке пришлось отказаться от дальнейшего наблюдения, поскольку риск быть замеченной сделался слишком велик.
     В телевизионной передаче "Вне закона", снятой в 2009 г., рассказывалось об этом случае. Согласно озвученной версии событий, насильник будто бы столкнулся с жертвой в вагоне трамвая, узнал её и даже показал нож, а потом, будто бы, принялся уходить от девушки дворами и уехал в конце-концов на грузовкие "Совтрансавто". Сия детективная история в стиле лихого американского триллера непонятно кем и для чего выдумана, на самом деле таинственный насильник не узнал девушку и он не уезжал от неё на грузовике. Вообще, цикл передач "Вне закона" при всей своей безусловной познавательности, грешит упрощённым изложением обстоятельств многих расследований и не особенно строг в соблюдении хронологии (даты важнейших событий, увы, не указываются, а это весьма сказывается на восприятии динамики описываемых событий).
     Уголовный розыск приложил большие усилия по проверке жителей близлежащих микрорайонов, поскольку представлялось весьма вероятным предположение, что насильник является местным жителем. Проверялись также работники организаций и учреждений, расположенных окрест. Проверка окончилась безрезультатно - насильника выявить не удалось.
     Самым ценным, в сообщённой девушкой информации явилось то, что во время встречи преступник оказался в очках. Это могло означать только одно : насильник носил очки вовсе не для маскировки, в чём на протяжении нескольких лет было уверено следствие, а пользовался ими из-за дефекта зрения!
     В последующие годы изнасилования в Ленинграде продолжались. По уму, конечно, властям следовало бы показать фоторобот по местному телевидению, да предупредить горожан о существующей угрозе школьницам - может, тогда бы и поймали насильника много быстрее, да только такой шаг в условиях "развитОго социализма" был совершенно невозможен. Средства массовой информации являлись орудием мощнейшего идеологического прессинга со стороны КПСС и руководящая партия не могла допустить официального признания существующего негатива! Поэтому на протяжении всех лет розыска следственная группа была лишена эффективнейшей поддерки газет и телевидения.
     Осенью 1982 г. было решено "вынести сор из избы" - следственная группа обратилась за информационной поддержкой к органам внутренних дел в других регионах страны. Если насильник действительно периодически покидал Ленинград, то вполне могло статься, что свою преступную деятельность он продолжал в ином месте. Общесоюзный МВД не имел базы данных на сексуальные преступления в масштабах страны, поэтому запросы были направлены в более чем 50 управлений внутренних дел крупных городов и регионов СССР. Каково же было изумление ленинградских сыщиков, когда сообщения об изнасилованиях, во всём аналогичных расследуемому "сериалу", посыпались на них со всех сторон. Лже-"сотрудник уголовного розыска", оказывается, совершал свои преступления и в Орле, и в Москве, и в Пензе, и в Витебске, и в Красноярске, и в подмосковном Зеленограде... В одном только Питере за ним уже числилась четверть сотни изнасилований, а тут выяснилось, что ещё никак не меньше десятка эпизодов насчитываются в других городах Союза.
     Это открытие позволило отмести массу ошибочных версий и сконцентрировать внимание следственной группы на наиболее перспективной : насильник связан с каким-то транспортным предприятием, осуществляющим перевозку грузов по всей стране. Морской и речной транспорт отсеивался автоматически - зимой навигации по российским рекам нет, да и не все города, где побывал насильник, стояли на судоходных реках. Оставался, следовательно, автомобильный и железнодорожный транспорт.
     Особенно перспективной представлялась проверка предприятий последнего. Конец "эпохи застоя" характеризовался крайней загруженностью железных дорог, хронически несоблюдением расписаний движения поездов. Многочасовые опоздания пассажирских поездов стали к тому времени нормой жизни ; с перевозками грузов ситуация обстояла ещё хуже. Сами железнодорожники шутили, говоря, что "мы едем лишь один час, а стоим четыре". Железнодорожник имел в чужом городе намного больше свободного времени, нежели водитель-дальнобойщик, вынужденный не покидать кабину на протяжении почти всей поездки.
     С декабря 1982 г. всё внимание следственной группы, усиленной к тому времени численно и достигшей 30 человек, оказалось сосредоточено на проверках сотрудников 22 предприятий железнодорожного транспорта Ленинграда и области (как пассажирских, так и грузовых, в т.ч. рефрижераторного депо). Несмотря на всеобщее ожидание близкой развязки, к концу февраля 1983 г. стало ясно, что проверка эта оказалась безрезультатна : преступник либо не работал на железнодорожном транспорте, либо он сумел проскочить сквозь сито проверки. Поэтому в дальнейшем усилия по розыску разделились : часть сыскарей занялась повторной проверкой наиболее подозрительных железнодорожников, а часть переключилась на изучение кадрового состава предприятий междугороднего и международного автотранспорта, каковых в Ленинграде тогда насчитывалось 5.
     К немалому удивлению проверяющих выяснилось, что водители-"дальнобойщики" с очками не такая уж и редкость : таковых оказалось около 60 человек. В конце апреля 1983 г. внимание розыска сосредоточилось на некоем Сергее Григорьеве, 37-летнем водителе Ленинградского объединения междугородных автотранспортных перевозок №1, судимом в 1965 г. за изнасилования и грабёжи, совершённые на территории Ленинградской области. После отбытия семилетнего срока, Григорьев женился, обосновался в Питере, добился снятия судимости и устроился "дальнобойщиком" ( по тем временам это была весьма неплохая работа ). Он производил впечатление человека начитанного, обходительного, тщательно скрывал своё уголовное прошлое. Никто из его коллег по работе даже не догадывался, что Сергей Дмитриевич отбыл немалый срок по весьма "серьёзным" статьям Уголовного Кодекса. Во время отбытия срока Григорьев был "опущен", получил позорящие татуировки, что в силу понятных причин также всячески скрывал...

  

     Проверка показала, что время и маршруты поездок Григорьева по стране совпадают с временем и местами появления насильника-"милиционера" в других городах Союза. Совпадения эти показались ленинградским сыщикам до такой степени очевидными, что в Красноярск ( куда Григорьев отбыл в конце апреля 1983 г.) даже была направлена телефонограмма с предложением взять под контроль его перемещения по городу.
     По возвращении Сергея Григорьева в Ленинград последовало его немедленное задержание. Произошло это 6 мая 1983 г. В тот же день был проведён обыск его квартиры и автомашины. В кабине последней был найден тайник, а в нём - золотой перстень, снятый "милиционером"-насильником с руки жертвы в подмосковном Зеленограде. Некоторые вещи, взятые преступником из квартир, в которых он совершал изнасилования, удалось отыскать в его квартире. Отличные результаты дали многочисленные опознания преступника и его вещей ( для увеличения доказательной силы жертвам изнасилований предъявлялся не только сам преступник, но и отдельные вещи Григорьева, т.к. многие девочки хорошо запомнили детали его одежды ): пострадавшие от действий насильника даже спустя годы уверенно указывали на Григорьева и узнавали среди похожих вещей именно его очки, пиджаки и брюки.

  

     Преступник, несмотря на, казалось бы, очевидное изобличение, категорически отказывался признать свою виновность. Ни во время следствия, ни в суде он не выказал ни тени раскаяния, твердя о том, что явился "жертвой ошибки". Григорьев прекрасно понимал, что на новом процессе окажется уже в роли рецидивиста, а потому иллюзий насчёт снисхождения суда не питал. Как оказалось, он загодя готовил свою защиту : отчитываясь о поездках по стране, он систематически искажал представляемые документы, произвольно смещая на день или два даты в путевых листах. Надо сказать, что в этом ему оказалась на руку царившая во многих организациях в последние годы брежневского "застоя" халатность, приписки и отсутствие даже элементарного контроля со стороны руководства. Арестованный доказывал следователям, что бухгалтерская отчётность свидетельствует о его невиновности, однако, своё alibi ему на этом построить не удалось. Встречные проверки, проведённые в тех городах, куда он выезжал, позволили установить точные даты его поездок и вскрыть внесённые Григорьевым искажения отчётности.
     Важным моментом этого расследования явилось то, что следствие не решилось на полное раскрытие "сериала". Документы о поездках преступника по стране в бухгалтерии и плановом отделе Ленинградского объединения МАП №1 сохранились лишь за 4 последних года (начиная с 1979 г.). Более ранняя отчётность оказалась уничтожена. Исходя из этого обстоятельства курировавшие расследование чиновники Генпрокуратуры потребовали ограничить следствие рамками 1979-83 гг. (как вспоминал один сотрудников уголовного розыска, сделано это было буквально в таких выражениях :"Хватит махать кадилом! Хватит раздувать дело! Вы что, рекорды решили ставить? Нам не нужны такие рекорды..."). Фактически "за бортом" следствия остался период жизни Григорьева в период 1972-79 гг. Следствие изучило лишь преступные эпизоды, имевшие место в Ленинграде с марта 1977 г., но только потому, что с них розыск "серийника" и начинался. Принимая во внимание характер преступлений Григорьева, не приходится сомневаться в том, что он вернулся к своему сексуальному "хобби" практически сразу по освобождении "из зоны", т.е. ещё в первой половине 70-х гг. Однако никто "раскручивать" розыск так далеко в прошлое не захотел и отсутствие архивов о поездках преступника до 1979 г. послужило тому удобной для всех формальной причиной. Дело и так получалось многоэпизодным - более 30 изнасилований в десятке городов Союза !- и в Генпрокуратуре мудро решили : не надо "копать" дальше, хватит того, что есть...
     Григорьев прекрасно знал о приёмах криминалистической и судебно-медицинской работы при расследовании сексуальных преступлений. Именно поэтому он предусмотрительно требовал от своих жертв, чтобы те принимали душ, лично мыл их, расчёсывал лобковые волосы собственной расчёской, всё время оставался в перчатках, пускался на некоторые иные ухищрения... Григорьев стремился исключить малейшую небрежность в своих действиях, чётко планируя каждый шаг. Он считал, что предыдущая судимость стала возможна лишь в силу его непрофессионализма и был намерен не повторять совершённых прежде ошибок.
     Для следствия подозреваемый оказался, безусловно, крепким орешком. Тем не менее, Григорьева удалось однозначно связать с большинством эпизодов, которые предположительно относились к его "сериалу". Помимо опознаний, которые обычно проходили без сучка и задоринки (все жертвы хорошо помнили насильника, да и кроме них имелись свидетели, видевшие его неподалёку от мест совершения преступлений), злую шутку с Григорьевым сыграла его жажда стяжания. Педофил тащил из жилья своих жертв не только золото и деньги, но разного рода дефицитные вещи : грампластинки, книги, даже детские игрушки (в то время это был весьма ходовой товар, который без особого труда можно было сбыть либо через знакомых, либо на вещевом рынке-"толкучке"). И хотя значительную часть вещей преступник успешно продал, всё некоторые из них были найдены в его квартире. Кроме того, некоторые вещи, от которых Григорьев успел благополучно избавиться, припомнила его жена и её показания также способствовали изобличению преступника.
     В 1984 г. Сергей Дмитриевич Григорьев был предан суду, признан особо опасным рецидивистом и осуждён на 15 лишения свободы. Срок он отбыл полностью, вышел на свободу в 1999 г., вернулся в бывший Ленинград, переименованный к тому времени в Санкт-Петербург. На следующий год он погиб при невыясненных обстоятельствах.
     "Дело Сергея Григорьева" ярко демонстрирует ту бессмысленную идеологическую зашоренность, в условиях которой оказалось советское общество в конце "эпохи застоя". Страх перед мифическими "идеологическими диверсиями Запада" у тогдашних властителей СССР имел характер прямо-таки иррациональный, он сковывал даже разумные и вполне оправданные инициативы на местах. Можно не сомневаться, что Григорьева можно было без особых проблем изобличить ещё в 1977 г. : для этого было бы достаточно показать его фотороботы по местному телевидению и разместить словесные портреты в газетах. И десятки девочек в разных городах страны избежали бы физического поругания и психологических травм... Ан нет ! Партия, "руководящая и направляющая сила Советского общества", не могла допустить появления такого негатива в средствах массовой информации ! Ведь СССР - Родина социализма, тут не может быть серийной преступности... А не то, что скажут на Западе ?! Странно, что правительствами стран Запада, криминальные новости в собственных СМИ почему-то не воспринимались как "идеологическая диверсия".

     Краткий исторический экскурс, предпринятый в этом очерке, с очевидностью показывает, что серийная преступность не была для советского общества чем-то невероятным и невозможным. Можно много спорить о причинах её появления и развития (полной ясности в этом вопросе не существует), но невозможно отрицать того, что этот вид криминальной активности напрямую связан с утратой обществом религиозных ориентиров и религиозной мотивированности. СССР явил миру образчик грубого, циничного, вандального атеизма и не приходится удивляться тому, что третье поколение "советских людей" выросло наиболее интернациональным по духу и в наибольшей степени утратило связь со своими историческими и религиозно-этическими корнями. Расплатой за эту селекцию, породившую "советских интернационалистов-атеистов", явилась серийная преступность.
     Безусловно, свою лепту в этот процесс внесло как значительное увеличение среди населения доли бионегативных лиц, так и повсеместное снижение психиатрического здоровья. Фактически в Советской России на протяжении трёх поколений осуществлялась невиданная в истории человечества бионегативная селекция населения : тяжёлые, кровопролитные войны, голод, продолжительные массовые репрессии, материальные лишения не только уничтожили миллионы молодых крепких и здоровых мужчин и женщин, но и отбили у выживших желание иметь детей. Десятикратный рост числа абортов и катастрофическое падение числа детей (приходящихся на среднестатистическую семью) имели место уже в первом поколении, рождённом при Советской власти. Так здоровые и ответственные люди отблагодарили власть за её разрушительную работу. Напротив, всякого рода "униженные и оскорблённые" получили возможность воспроизводиться в тепличных условиях благодаря созданному в обществе "победившего социализма" механизму их адаптации и поддержки.
     О том, сколь колоссален оказался регресс нашего общества можно судить по банальному сравнению фотографий разных эпох. Достаточно положить рядом групповые фотоснимки начала 20 века и, скажем, 70-80 гг. и лица зафиксированных фотоплёнкой людей всё скажут сами за себя без всякого пафоса. А за последние десятилетия процесс вырождения общества лишь усугубился : нынешнее "поколение ЕГЭ" производит впечатление до такой степени оглуплённого и дегенерировавшего, что вызывает снисходительную жалость одним только видом. И не надо винить в этом Ельцина - процесс дебилизации был запущен в далёком ныне 1917 г. И серийная преступность является лишь одним из его последствий...
     Надо ясно понимать, что религиозная идеология во всех обществах во все времена выполняла роль консервативно-стабилизирующую, чётко нормируя человеческое поведение и выбрасывая на периферию общества психопатов, сумасшедших и явных преступников (весь тот генетический и девиантный "мусор", которому ни в коем случае нельзя создавать тепличных условий во избежание его ускоренного воспроизводства). Советская же мораль, отбросив религиозную идеологию, безуспешно попыталась подменить её неким демагогическим суррогатом, подкреплённым штыками репрессивной власти. Не будет преувеличением сказать, что у нашего общества вынули скелет.
     Кстати, ту же самую картину можно наблюдать и в США, традиционно считающихся "родиной серийной преступности". Только в Соединённых Штатах традиционные ценности уничтожались не под маркой государственного воспитания "нового человека, интернационалиста и атеиста", а путём прививания космополитических идей и сектантских вероучений. В отличие от СССР, где "перековка человека" спрессовалась в два-три поколения, за океаном этот процесс растянулся более чем на столетие и проходил несравненно мягче, без концлагерей, ГУЛАГа и отселений из городов "бывших людей".
     Итог, впрочем, и в СССР, и в США оказался почти одинаков.
     Не надо удивляться серийной преступности. Перед нами логичный итог селекции человечества. Хотя и неожиданный для самих "селекторов", самонадеянно вознамерившихся улучшить человеческую породу без обращения к Богу....